Как у моего диссера «росли ножки» ( лирическая зарисовка про бестолковую молодость )

В большинстве случаев тема диссертации на соискание степени кандидата технических или физ.-мат. наук «вырастает» не на пустом месте. Она плавно или неожиданно вытекает из того опыта, знаний, навыков, которые уже есть у соискателя. Отсутствие этих составляющих не рассматриваем вообще, поскольку ещё никому не удавалось завести машину с пустым бензобаком.

«Ну чего вы сидите?.. Вперед, ребята…
Вы молодые, вам карты в руки…
Только все вместе… Бегом!.. Прыжками!
… Ну, побежали…»
(М.М. Жванецкий, «Мальчики, схватимся и побежим»)

Мой диплом на выходе из института АСУ и радиоэлектроники в 1980 году по специальности «Радиоэлектронные системы» назвался «Система оперативного анализа условий дальнего распространения УКВ». И к теме кандидатской диссертации (1993) «Поляризационный контраст радиолокационных объектов» (специальность «Радиолокация и радионавигация») вроде бы, на первый взгляд, имеет слабое отношение.

Тем не менее, если бы я несколько лет не «поварился» инженером в большом коллективе Лаборатории радиотехнических систем, не набрался бы опыта в обработке реальных сигналов, не поучаствовал бы в экспедициях на Дальнем Востоке и в Тихом океане, то ещё неизвестно, смог бы я написать диссер, или нет.

Вообще-то говоря, в аспирантуру позвали не меня, а моего коллегу, который во время рейса на судне «Академик Ширшов» в начале 80-х получил интересные экспериментальные данные по распространению сигналов буржуйских (Япония, Китай, Таиланд) РЛС обзора над морской поверхностью на больших расстояниях. На основе этих данных у него возникла идея определения числа «лучей» (траекторий) распространения радиоволн в приводном слое. А будучи гитаристом и увлекаясь обработкой акустических сигналов, он предложил использовать так называемый «кепстральный анализ» для собранных данных. Но, поскольку он и тогда особо не дружил с программированием, то предложил мне за компанию поступить в аспирантуру к тому же научному руководителю. А «чо»? Гуртом і батька легше бити.

«Хороший» научный руководитель тем и отличается от «никакого», что он по максимуму использует «таланты» соискателя и/или развивает их в нужном направлении. Тогда этот профессор ещё исповедовал принцип «У кого много, тому не жалко». Вот так я оказался в достаточно большом коллективе, занимавшемся поляризационной радиолокацией, или по-буржуйски, радиолокационной поляриметрией.

Лично у меня первоначальная идея диссертации была привязана к теме дипломной работы. Но, по сути, три аспирантских года прошли без чётко сформулированной главной идеи «кирпича». Потому что разобранный мной по «косточкам» кепстральный анализ, как выяснилось, приводил к неоднозначным результатам при числе «лучей» больше двух. Это резко снизило мой «пафос» в отношении данного метода обработки сигналов. Таким образом, научное направление моего диссера как-то «размылось» и плавно аннигилировало.

Но с окончанием аспирантуры жизнь, естественно, не закончилась. И через какое-то время на мою «сцену» вышла обработка экспериментальных данных одноканальных поляризационных РЛС модуляционного типа. Это потянуло за собой необходимость разобраться с матрицами, тензорами и другими весёлыми «штучками».

К этому же добавился перевод, наверное, порядка 80 статей на английском языке по радиометеорологии и радиолокации. В принципе, и до этого я мог более или менее уверенно читать на буржуйском языке, но перевод несколько десятков статей позволил делать это, не заглядывая поминутно в словари.

Единственное, что меня тогда «зацепило» — это то, что мой научный руководитель на пару с ещё одним профессором наваяли статью на основе моих переводов и опубликовали её в классном советском журнале «Зарубежная радиоэлектроника», никак не упомянув меня, хотя бы в разделе «Благодарности». Ну, и ладно. Английский-то остался при мне, а у них его как не было, так и нет до сих пор.

В результате аспирантуру я закончил даже с формулировкой «с представлением», хотя никакого диссера тогда и в помине не было – была лишь куча обрывочных материалов. Вот такие «маленькие хитрости»… Но эти три года не «прошли, как сон пустой»: я поднабрался реального опыта, как положительного, так и отрицательного, и, к тому же, отшлифовал свой английский.

Кто то скажет «мало», но именно этот задел и образовал «фундамент» моего последующего «кирпича». Мораль: поступление в аспирантуру без «багажа» на 90% гарантирует отсутствие конечного результата – написанной и защищённой в срок квалификационной научной работы на соискание степени кандидата технических наук.

Окончательно тема моей диссертации «выкристаллизовалась» только после «вылета по расписанию» из славных рядов аспирантов — когда мы перешли вслед за научным руководителем на другую кафедру. Именно там сформировались две лаборатории, в которых стали развиваться одноканальные и многоканальные поляризационные системы. И только через 2-3 года «реверсного инжиниринга» супостатской системы «Bendix», разработки собственных оригинальных РЛ систем, создания уникального полигона, проведения цикла натурных экспериментов по реальным целям, и была сформулирована тема работы и основные защищаемые положения.

C практическим написанием собственно диссера я конкретно протянул года полтора исключительно по разгильдяйству и неорганизованности. И если бы тогдашний научный руководитель не «нажаловался» моей супруге со всеми вытекающими для меня последствиями, то «сказка» бы затянулась гораздо на дольше.

Итак, достижение «правильного» результата аспирантуры – защищённая диссертация и получение учёной степени, возможно только при наличие триединства: «руководителя», «багажа» и «темы». И как только все эти три составляющих сольются воедино как капли ртути, считайте, что диссертация у вас в кармане.

А закончить эту лирическую зарисовку хочу мыслью, которая приходит ВСЕМ аспирантам и соискателям в голову через полгода после защиты диссертации: «И чего я копался с этим «кирпичом» так долго? Щас я написал бы его за год!»