«Мы устали, но не умерли…» ( То, что Путин никогда не прочтёт )

Сегодня я не смог удержаться, чтобы не перепечатать анонимный материал «Мы устали, но не умерли…» от 11 февраля 2018 г. К сожалению, так спокойно и убийственно, как сумела написать «за вопросы образования» некая учительница, я не умею. У меня всё время текст на эту тему балансирует на грани мата и ядовито-безысходной иронии. Судя по датам, стилю и другим оговоркам в тексте, женщине, скорее всего, от 50 до 55 лет. То есть, похоже, она, как и многие, вдосталь хлебнула горбачёвской перестройки и последующего ельцинского Чёрного Передела.

Проработав всю жизнь в вузе до самой пенсии, готов подписаться практически под каждым её словом. За одним лишь исключением. Автор по каким-то причинам ещё оставляет шанс Путину на исправление. С чистой совестью на новый срок?

«Ага! Сам он парень неплохой. Только ссытся и глухой».

Что до меня, то я ему уже ни на грамм не верю. Насчёт энуреза, врать не буду, не знаю. А вот то, что наш неоднократно избранный населением Президент, глух ко многому тому, о чём уже долгие годы бухтит «Этот…, как его? Народ!», — это факт. И то, в какой ж.пе оказалось российское образование, — это персональная вина Путина, отдавшего сферу образования и науки на разграбление бандам отмороженных и продавшихся западу либерастов.

Ещё одна принципиальная, на мой взгляд, ошибка, которую допускает автор «Манифеста ещё не умерших», её убеждение в том, что Путин не обойдётся без учителей. Обойдётся. И не в первый раз. Точно также, как ему до фени1) «До фени» — одесский синоним таких выражений, как «до лампочки», «по фигу». Термин Д.Ф. не имеет отношения к слову «феня», означающему «блатной жаргон» (см. ПО ФЕНЕ БОТАТЬ). Феня — некогда распространенное в Одессе имя. Выражение Д.Ф. произведено от имени несчастной частной торговки, продававшей холодными ночами горячие бублики. Известно, что она была из неблагополучной семьи: отец — хронический алкоголик, мать работала уборщицей, сестра стала проституткой, а младший брат — карманником. Судьба Фени была абсолютно безразлична всем её родным и близким, что и породило термин Д.Ф. (взято — отсюда). все эти инженеры, учёные, врачи и «прочий боевой отряд физически маломощных хлипако́в», о которых он вспоминает раз в году и с подачи референтов.

Но такое положение — в условиях беспредельной безответственности, ну, хоть кого-либо, за уничтожение образования, наверное, не должно длиться без конца. Кто хочет, чтобы его дети, внуки или правнуки и дальше вкушали отравленные плоды реформ нынешнего Верховного Правителя России, голосуйте 18 марта 2018 года за Путина. Не вопрос. Вольному — воля, спасённому — Рай. А мой голос он хрен получит.

Но после грядущей блистательной и убедительной победы Либералиссимуса в марте ничего не изменится. Все эти траченые ботоксом рожи в Правительстве останутся на прежних местах. Г-н Медведев будет всё также с упоением трындеть об «огромном» в 1,5% росте ВВП, над чем в голос ржёт уже даже Центральноафриканская республика2)ЦАР — алмазо-урано-золото-нефтяной придаток Запада. — одна из беднейших стран Африки, со своими 4,5%. Мадам Набиуллина будет и дальше успешно спонсировать экономику вероятного противника № 1 и получать за это разные буржуйские премии, медальки и звания. Г-жа Голодец свершит новые открытия, которые потянут на Нобелевскую премию по экономике. Наподобие того, что «низкие доходы населения России — главное препятствие для экономического роста страны». Последним «открытием» эта тётка просто «убила» прославленных «британских учёных». И так — можно буквально по каждому персонажу из кремлёвского кукольного театра Мудрого Карабаса-Барабаса. Поэтому все недовольные разговоры о «топтании на месте» во время следующей шестилетки Светлейшего — это ещё даже очень оптимистичный сценарий развития России.

Примечание: выделение полужирным курсивом и цветом в материале — моё. Единственная вольность, которую я себе позволил с текстом анонимной учительницы: я терпеть не могу написания «е» там, где положено «ё», поэтому исправил; и, во-вторых, взял в кавычки слово «реформаторы».

И в заключение моего комментария к «Мы устали, но не умерли…», почувствуйте разницу между тем, что было, и тем, что стало! В одном случае Министерство «несёт ответственность», а в другом — это просто какой-то «функционирующий орган», не отвечающий ни за что.

Из Положения о Министерстве высшего и среднего специального образования СССР

«1. … Министерство высшего и среднего специального образования СССР несёт ответственность за состояние и дальнейшее развитие системы высшего и среднего специального образования, за качество подготовки специалистов с высшим и средним специальным образованием и за наиболее полное удовлетворение потребностей народного хозяйства страны в этих специалистах»

Из Положения о Министерстве образования и науки Российской Федерации

«1. Министерство образования и науки Российской Федерации (Минобрнауки России) является федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере образования, научной, научно-технической деятельности и инновационной деятельности в научно-технической сфере…»

Написать это письмо я решила после долгих раздумий. Я - учитель с более, чем 25-летним стажем, работаю в обычной школе не очень большого, но, в тоже время, и не маленького города. Называть себя не очень хочу, поскольку нет желания привлекать внимание к своей персоне и всем тем моим коллегам и начальникам, с которыми мне ещё работать и работать. Но думаю, моё мнение будет созвучно многим моим коллегам.

Мне, как учителю, "повезло" почти всю свою трудовую жизнь провести на фоне бесконечных реформ в образовании. Начиналось всё в далеком 1988 году.

Как сейчас помню атмосферу того времени: творческий подъём, воодушевление, желание работать и строить новое образование. Помню, как мы выбирали делегатов на Всесоюзный съезд учителей, который должен был принять решения, дающие свободу школе, свободу учителю в педагогическом творчестве, свободу ученику! После съезда только и было, что разговоры в учительской о свободе выбора образовательной траектории и о том, что теперь мы можем всё решать сами! В итоге мы с коллегами организовали авторскую школу, стали работать по своим программам. Денег не было, руководство заявляло: денег не дадим, но творите что хотите! Идеи свободы и демократии двигала нами. Это было самое удивительное время - никто нами, по сути дела, не командовал, мы делали то, что считали нужным: экспериментировали с методиками, с учебниками, с формами работы. Без школьного бюджета, без зарплат, на чистом энтузиазме.

Это было очень интересно, но довольно быстро мы убедились: для того, чтобы создать сильную школу с традициями и хорошими результатами учеников нужно не одно десятилетие и нужна очень серьёзная поддержка как финансовая, так и научно-методическая. А этого-то как-раз мы и лишились, поэтому эйфория со временем стала спадать.

В это же время на смену "революционным" и вдохновляющим годам "перестройки" пришли поздние 90-е, лихие и бедные. Учитель в одночасье стал "взяточником" - сборы средств на нужды класса в недофинансированной государством школе особенно явно проявились в нашем случае. Конфликтность нарастала, о высоких целях уже никто не вспоминал... Работать на энтузиазме, не имея возможности прокормить семью, становилось немыслимо. Воодушевление сменилось откровенной депрессией. Отношения в коллективе развалились, инициатива угасла, каждый начал выживать кто как может.

А потом в нашу жизнь пришел ЕГЭ - "великий и ужасный'', а с ним и новая цель. Сначала незаметно и под благовидным предлогом: наведем порядок с экзаменами, будет к чему идти, к чему стремиться. Нашим ученикам и их родителям с высоких трибун сказали, что теперь вы можете по результатам ЕГЭ поступить в любой лучший ВУЗ страны. Это и стало, по сути дела, нашей новой общей целью.

Все ринулись к ней, кто как мог - одни покупая результаты ЕГЭ (и такое было), другие - нанимаясь в качестве репетиторов. Это, разумеется, сделало более оправданным существование школы, немного сняло бедственность в финансовом положении учителей (ибо репетиторы - они кто? те же учителя), наполнило хотя бы каким-то смыслом учебный процесс. Но мог ли сертификат ЕГЭ стать реальной целью в нашей работе? Разумеется нет, что и доказала дальнейшая жизнь.

Очень скоро высшее образование превратилось в документ о нём, целью "обучения" стал диплом ВУЗа, а целью существования системы образования - прибыль и заработок. Филиалы "столичных" университетов, наплодившиеся по всей стране как грибы после дождя, выдававшие дипломы всем подряд, бизнес на репетиторстве, сайты и конторы по написанию дипломов и курсовых - всё это работало на новую цель.

Его величество "бизнес" занял все пространство вокруг и внутри образовательной системы: идеи "эффективного управления" школьным имуществом заставляло нас, ввиду сокращения контингента учащихся, сдавать учебные помещения автошколам, медицинские кабинеты - зубоврачебным конторкам, а школьный спортзал - частным тренерам... Здания садиков, домов пионеров и школьников, библиотек передавались новым "эффективным хозяевам'', а кадры уходили в небытие - кто-то задолго до предложения Медведева "в тот же бизнес'', а кто-то просто на пенсию.

Именно в это время мы растеряли не столько здания, Бог бы с ними, сколько почти полностью утратили кадровый и научный потенциал - самый трудно восполнимый актив системы образования. Престиж профессии учителя свёлся до нуля, молодежь перестала целенаправленно идти на ставшие непопулярными педагогические профессии в ВУЗы, среднее профессиональное образование практически умерло.

О какой великой миссии школы на этом этапе можно было бы говорить? "Ты - мне, я - тебе", концепция "образовательной услуги" - вот что проповедовалось с экранов и на совещаниях.

И было бы, наверно так и дальше. Но, с одной стороны, к 2015 году число тех, кто может платить за "образовательные услуги" свелось к минимуму, с другой стороны - всем, и даже современным подросткам стал очевиден катастрофический эффект от неучей на рабочих местах. Разрыв между зарплатными амбициями молодого "специалиста" - обладателя диплома ВУЗа и его реальной способности выполнять даже самую простую работу стал таким, что работодатели взвыли. Уже буквально на бытовом уровне наметилась перспектива того, что очень скоро в этой стране попросту некому будет лечить, учить или управлять электрическими сетями в домах. Про то, чтобы сопровождать сложные инженерные системы, строить что-либо, что было бы сложнее баньки на даче или создавать нечто более хитроумное, чем механические часы, в случае массового выпускника ВУЗа речи уже практически не идет.

Стало очевидно, что мы вплотную приблизились к краю, за которым - пропасть. И главной причиной этого является повальная безграмотность молодёжи, которая должна в скором времени сменить нас на наших рабочих местах.

Мы убедились, что бизнес-концепция, которая должна была бы сделать систему образования средством "эффективного управления человеческим капиталом'', оказалась очередной ошибочной идеей.

При этом люди, которые завели нас в тупик либеральных бизнес-реформ продолжают восседать в Совете по науке и образованию при Президенте, являются крупными функционерами в системе образования и продолжают убеждать нас всех в правоте своей идеологии и своих подходов к организации системы образования. А на фоне отсутствия альтернативных идей, альтернативных целей, к "реформаторам" из ВШЭ, ФИРО и РАО продолжают прислушиваться руководители страны, сохраняя их в числе своих советников и экспертов.

Тем временем, в отсутствие новой цели (старая умерла, новой не сформулировали), системой образования завладевает болотная тина бюрократии. Чиновники, не имея политических целеуказаний, заполняют своё рабочее пространство видимостью деятельности: плодятся отчёты, пустые "инновационные продукты'', ищутся всё новые способы потратить бюджеты на "национальные проекты'', за которые удобно отчитаться на бумаге и никто не спросит по реальному результату.

Результатом работы системы образования в нынешнее время стали бухгалтерские и статистические выкладки, результаты экзаменов и "всероссийских проверочных работ'', рейтинги, конкурсы, олимпиады... Но, как показывает практика, всё это не имеет ровно никакого отношения к реальному качеству массового образования, оторвано от жизни обычной школы и практически никак не отражает действительного положения дел в системе образования. Всё это - симулякры, полностью подконтрольные их организаторам и служащие только одному: доказать нужность проектов и бюджетных трат, реализуемых сегодня в системе образования.

При отсутствии ясной цели, система образования пока работает на самооправдание перед обществом. Бюрократия, проникшая до уровня учителя, защищает существующую систему от нападок со стороны общества как умеет: пишет отчёты, создает видимость деятельности. И это происходит не потому, что все мы стали бюрократами. Просто мы не знаем куда идём и поэтому вынуждены молчаливо выполнять указания, поступающие свыше. И так по всей вертикали: требуют от нас поучаствовать в конкурсе - участвуем, требуют написать отчёт об антикоррупционных беседах с родителями - пишем. У нас нет оснований заявить, что эта деятельность не нужна, поскольку в отсутствие цели можно считать, что нужна. В конце концов, пусть у начальства болит голова, что мы заняты какой-то ахинеей... Спрос-то с них!

Нам, уставшим от реформ, но вовсе не умершим душой, живым и думающим учителям, пришедшим в профессию по стопам героев фильмов "Доживем до понедельника'', "Пацаны" или "Чучело" до боли обидно, что всё лучшее в нашей школе - позади, а вокруг и впереди только пустой звон медных труб рейтингов, конкурсов и олимпиад, бездушность и формализм бюрократии, бесцельность существования учителя.

В итоге, усталые от почти тридцатилетнего марафона реформ, мы уже просто не в состоянии противостоять этой бесцельной и бездушной махине, в которую превратилась наша система образования. Это и есть современное "выгорание" учителя, причем никак не связанное с работой с детьми. Мы "выгораем" не от работы с ними, "выгорание" происходит от бессмысленности наших усилий, бесполезности реформаторской гонки на протяжении многих лет. А дети - наоборот, только и поддерживают нас, оставляют на плаву, заставляют идти на работу и преодолевать это самое "выгорание''. Не было бы их, не осталось бы от школы уже ничего.

И именно ради них, ради их нашего общего будущего, стоило бы задуматься над одним важным вопросом: куда сегодня идти системе образования и обществу в целом? Какие цели мы имеем или хотим иметь теперь?

Кажется настало время, когда всем нам нужен ответ на вопрос о целеполагании нашего общества и наступает удобный момент, когда можно задать этот вопрос будущему Президенту.

Ответьте нам, уважаемый кандидат на должность Президента - какое общество мы строим, кого будем воспитывать, чему учить будем молодое поколение? Какую идею Вы нам предлагаете, какую цель ставите?

Да, ответить на этот вопрос не просто, если учесть какой опыт в достижении разного рода целей мы имеем. Но и без ответа уже не обойтись. Как не обойтись и Вам без учителей, без искренней, убежденной и массовой поддержки Ваших идей со стороны педагогического сообщества, поскольку без такой поддержки обществу не грозит сделать существенного шага вперед.

Убедите нас, сформулируйте цель к которой нам будет интересно пойти вместе с Вами, уважаемый кандидат в Президенты. И мы поменяем эту страну вместе с Вами!

Н.А., учитель школы

(@informatic)

Читайте также:  "Мы знаем, что делать!"

Сноски   [ + ]

1. «До фени» — одесский синоним таких выражений, как «до лампочки», «по фигу». Термин Д.Ф. не имеет отношения к слову «феня», означающему «блатной жаргон» (см. ПО ФЕНЕ БОТАТЬ). Феня — некогда распространенное в Одессе имя. Выражение Д.Ф. произведено от имени несчастной частной торговки, продававшей холодными ночами горячие бублики. Известно, что она была из неблагополучной семьи: отец — хронический алкоголик, мать работала уборщицей, сестра стала проституткой, а младший брат — карманником. Судьба Фени была абсолютно безразлична всем её родным и близким, что и породило термин Д.Ф. (взято — отсюда).
2. ЦАР — алмазо-урано-золото-нефтяной придаток Запада.