«Левий Матфей» против «БОГАшёво» ( ненавязчивый сервис Аэрофлота )

Когда то, давным-давно, будучи ещё молодым и зелёным студентом, я сформулировал для себя список советских учреждений, с которыми лучше не связываться и куда лучше не попадать в качестве клиента: «милиция», «КГБ» и «больница».

С тех пор утекло немало воды, сменилась куча Генеральных секретарей ЦК КПСС и Президентов всея Руси. Но из сформированного перечня я вычеркнул только одну организацию — из середины списка — когда выяснилось, что брат тестя прослужил бо́льшую часть жизни в рядах этой славной организации, мой знакомый из параллельной группы только несколько лет назад вышел оттуда в отставку по выслуге лет, а с бывшим полковником этого ведомства мы регулярно встречаемся за хлебосольным столом у наших кумовьёв.

Что касается милиции (полиции), то я всё-таки по-прежнему надеюсь к ним не угодить, а вот относительно больницы шансов не загреметь туда становится всё меньше.

Однако помимо упомянутых трёх структур, столкновение с которыми  в СССР было чревато крупными последствиями, мелкие неприятности в советские времена подстерегали вас буквально на каждом шагу. Продуктовых магазинов в ближайшей округе было всего два или три. И, получив порцию хамского заряда в ухо от необъятной продавщицы, можно было гордо удалиться, сняв по её совету «напяленную шляпу и очки». Но жрать-то хотелось уже на следующий день, поэтому приходилось возвращаться на круги своя, засунув великорусскую гордость куда подальше. Это сейчас я могу больше не заходить в лавку с грубой тёткой, поскольку буквально за углом — точно такой же магазинчик, но с вежливыми девочками.

 

«Ну, вот исчезла дрожь в руках,
Теперь — наверх!»
(В.С. Высоцкий, 1969) 

В прошлое воскресенье мы провожали среднюю дочь с двумя малолетними детьми в Москву после гостевания в родных пенатах. Вылет — из аэропорта «Богашёво», примерно в 30 км от Томска. Конечно, мы с супругой беспокоились о том, как она доберётся из здания аэропорта в самолёт с грудным (5 месяцев) ребёнком, непоседливой (1 год и 10 месяцев) звездой экрана и двумя сумками. И как пишут в романах «Ничего не предвещало…»

Кстати, меня только недавно зацепила картинка на сайте томского аэропорта (см. фрагмент внизу).

Ирония в том — томичи то знают — что это улыбчивая девушка в форме машет рукой не самолётам с пассажирами, а кому-то из из знакомых на стоянке автомобилей. Потому что стоит спиной к взлётно-посадочной полосе.

Старший зять привёз нас в аэропорт как можно позже — чтобы не торчать там зря с двумя детьми. Без проблем прошли «рамку» и «сканер» — всё в порядке. Аэропорт у нас красивый и блестящий, но существовавшая в социалистические времена «комната матери и ребёнка» была по-видимому сметена капиталистическими порядками. Хотя, чем уж она так помешала?

Супругу, как сопровождающую, наотрез отказались запустить в «чистую» зону, чтобы помочь дочери подержать 5-месячного бутуза — «безопасность», однако.

Ладно, ждём конца посадки и таскаем по очереди на руках ребятню. Малышня начинает хынькать. На улице не лето — март, так что все одеты по-зимнему. Мало́й постепенно начинает па́риться. Супруга с дочерью ловят какую-то тётеньку из Аэрофлота и договариваются, что та поможет молодой мамаше добраться до самолёта с малышами и двумя сумками.

Ждём двадцать минут — тётеньки нет. И тут супруга невзначай просит одну из дородных дам на досмотре пошукати ту самую сотрудницу Аэрофлота. На что получает незамысловатый ответ: «Спускайтесь вниз на первый этаж, и ищите!» Именно это, на мой взгляд, и стало точкой бифуркации, с которой всё завертелось. Тут супруга, весьма далёкая от техники, несколько остолбеневает и произносит: «Так у вас же есть связь — вызовите её». Вот тут всё и началось.

По-видимому, своими нелепыми просьбами помочь молодой женщине с детьми мы выбили эту дружную компанию четырёх плотных дам предпенсионного или, может быть, уже запенсионного возраста, из привычного штамповочного уклада: «Проходите, тын-ц, проходите, …».

Мы начали уже выделять адреналин не по-детски; вторя нам, запищали малыши. Тут подоспела аэрофлотчица и взяла на руки самого маленького. Супруга давай рваться в «зону», на что получила «отпор». И тут старшая группы реально возбудилась и закусила удила из-за этих скандалистов. Слово-за-слово… После чего она не нашла ничего лучшего, как сказать «Раздевайте детей!». И понеслось…

 

Как прореагирует любая мать на требования раздевать в холодном помещении на сквозняке вспотевших ребятёнков — догадаться нетрудно. В ситуации, когда стоящий на стремянке капает вниз — вам на голову — расплавленный припой, трудно ожидать реплики снизу: «Пётр! Вы категорически неправы!» Если человек со знанием английского и итальянского языков, закончившая томский политех и отучившаяся пару семестров в Неапольском университете, говорит «Бляха, может быть вам еще и памперсы с них снять?!», так значит это её несколько задело за живое? Аргументы о том, что с ней так не поступали ни в одном аэропорту страны, не возымели действия. Процесс пошёл вширь…

Супруга задвигает меня в сторону, понимая, что моё включение в диалог со аэропортовскими служащими будет ограничено исключительно ненормативной лексикой («я артист, а значит, нервы ни к черту»), и толку не будет. Её попытки усовестить принципиальных дам терпят оглушительное фиаско.

И тут мы из-за дверного проёма вдруг видим, что дочери нет — на досмотровом столе лежит лишь её куртка. Следом супруга замечает одиноко стоящую среди пассажиров внучку, с разведёнными в стороны руками, с висящими на резинках рукавицами, и намокающими глазами: «А где мама?». Тут бабушка не выдерживает, и начинаются слёзы… Я только зачем-то ору: «Посмотрите, вон куртка лежит. Где хозяйка?» «А в ответ — тишина…»

Как выяснилось позже, «хозяйку-скандалистку» завели в отдельное помещение, ещё раз обыскали, вытряхнули всё из сумки с детскими причиндалами и женской сумки на предмет поиска вещей, запрещённых к проносу в самолёт — «Безопасность пассажиров превыше всего!»

Очевидно тщательные поиски криминала среди памперсов, влажных детских салфеток, бутылочки с водой и соков не дали результатов, и мамашу всё-таки вернули детям.

 

Не вливают также вина молодого в мехи ветхие;
а иначе прорываются мехи, и вино вытекает,
и мехи пропадают, но вино молодое вливают
в новые мехи, и сберегается то и другое.
Мф. 9: 17 («Евангелие от Матфея — Новый Завет»)

Любая советская, да и российская система сервиса, не терпела и не терпит несанкционированного вмешательства потребителей услуг в свой отрегулированный и налаженный механизм. Попытки «качнуть права» со стороны простого пипла пресекаются аборигенами решительно и на корню. Ну и что, что вы купили три билета за большие деньги!

Хотя кто эти дамы из службы авиационной безопасности по сути? Это — обслуживающий персонал, который имеет возможность зарабатывать себе на хлеб с маслом, а скорее с икрой, только из-за того, что нам нужно куда-то лететь. Я до сих пор помню фразу из «Литературной газеты» на тему грубости и хамства: «Если бы мне не нужны были книги, я бы никогда не пришла в вашу библиотеку». Из-за того, что уборщицу назвали клининг-менеджером, её функция не изменилась — мыть пол, и по возможности добросовестно.

«Устроили тут скандал, обматерили! У нас тут всё записывается». «Вот и хорошо, что записывается» — говорит супруга — «Может там будет видно, как вы командуете раздеть грудного ребёнка».

На финишном этапе этого авиа-шоу дочь прорывается сквозь тёток, отшвыривая самую главную, обнимает мать и успокаивает её. Всё, занавес! Правда, я так и не дождался коронной фразы: «Летают тут всякие, с детя́ми сопливыми. Дома, мамаша, надо сидеть!» Был произнесён всего лишь лайт-вариант: «Вот вы с утра всё настроение испортили! А нам ещё смену работать».

Конечно, попытки супруги призвать великолепную четвёрку хотя бы к сочувствию были заранее обречены на провал. Ведь перед нами стояли не женщины и не матери, а функции. А у функции, как известно, нет ни сердца, ни души по умолчанию. Кстати, интересненько было бы знать — они также ведут себя и в отношении пассажиров бизнес-класса? Или там другие критерии?

То, что нынешний российский чиновник даст фору чиновнику советскому — это медицинский факт. Моей коллеге запомнился случай из её детства, когда на её бабушку — Заслуженную учительницу, между прочим, с которой она пошла в магазин, начала жутко орать классическая советская продавщица — прямоугольной формы, в синем халате с белой оторочкой с кружавчиками. То, что сделала бабушка, повергло в шок всю стоящую очередь и наглую работницу прилавка. Заслуженная учительница замолчала, а потом сказала: «Гав! Гав-гав-гав!» Повисла пауза, народ заржал, а труженица торговли густо покраснела.

Наши аэропортовские визави не покраснели, они лишь расстроились от того, что мы им испортили настроение. Видимо наше настроение им было абсолютно по барабану. Дорога домой прошла в супругиных слезах, и чтобы хоть как-то её успокоить, пришлось прибегнуть к проверенному Семён Семёнычем средству.

Я помню, как более 40 лет назад меня задела публикация Василия Макаровича Шукшина в «Литературке» — «Кляуза. Опыт документального рассказа». Я — не Василий Макарович, но видимо срок, за который Моисей вывел из пустыни только правильных евреев, для России слишком мал. Вот — последняя фраза Шукшина: «…Прочитал сейчас всё это… И думаю: «Что с нами происходит?» Да ничего не происходит, Василий Макарович. В этом-то и весь ужас…

Так, что дорогие товарищи вылетающие с детя́ми, если вам нужна будет «помощь» от сотрудников томского аэропорта, то сразу же обращайтесь к начальнику службы авиационной безопасности (САБ) — Томовой Светлане Дмитриевне. Она вам так поможет — век помнить будете!

 


Использован фрагмент фильма «Семнадцать мгновений весны» (1973)